Находки

1. South Warwickshire Battlefield Survey. Памятка участника (выдержка)

Поиск ведётся только на частной земле и только с письменного разрешения владельца. Разрешение выдаётся группе, в нём поимённо перечислены участники. Территория министерства обороны закрыта, заходить на неё нельзя ни при каких обстоятельствах, в том числе за собакой.

Каждая находка записывается в журнал: дата, участок, глубина, описание. Находки сдаются координатору для передачи в Portable Antiquities Scheme через сотрудника по учёту находок в национальный реестр. Участок считается пройденным после прохода в две стороны, крест-накрест.

Ночной поиск запрещён. Кто копает ночью, тот «ночной ястреб», и группа с ним больше не работает.

Координатор: Гэвин Тёрнер.

2. Журнал находок О. Прайса, октябрь 2025 г. (выборочно)

Четвёртое октября, суббота. Поле Пикеринга, нижний участок, полоса вдоль изгороди. Пуля мушкетная, свинцовая, с белой коркой окиси, на глубине девятнадцати сантиметров. Пуговица латунная. Полоса пройдена крест-накрест, закрыта.

Пятое октября, воскресенье. Полоса у старого дуба. Две пули, одна сплющена с боку. Подкова. Закрыта.

Четырнадцатое октября, вторник, после маршрута. Снова полоса вдоль изгороди. Сигнал на самом краю, пуля на двадцати двух сантиметрах. Полоса была закрыта четвёртого.

Пятнадцатое. Там же две пули, на ладонь от поверхности.

Семнадцатое. Там же пуля в стерне, сверху. Сверху сухая, снизу в земле.

3. Переписка О. Прайса и Г. Тёрнера по электронной почте

Прайс, 17 октября, 21:40. Гэвин, привет. Прикладываю журнал, потому что сам себе уже не верю. Полосу у изгороди я закрыл четвёртого, ты знаешь, как я хожу, медленно и крест-накрест, катушку держу низко. Во вторник пошёл туда просто проверить кромку и вынул пулю с самого края сигнала. Потом каждый день одно и то же, только мельче, а сегодня она лежала на стерне, я чуть на неё не наступил. Пули настоящие, старые, с коркой, ты сам таких видел сотню. На почте опять говорят, что мой маршрут сольют с кайнтонским. Пикеринг в понедельник спросил, продлеваю ли я аренду коттеджа, бумаги подпишем у него в пятницу двадцать четвёртого, в шесть, если у меня, как он сказал, всё в порядке. Я сказал, что в порядке. Собака у почты, рыжая, теперь на меня лает. Двадцать лет ношу ей в кармане сухари. За коттедж в этом месяце я заплатил вовремя, на машину денег хватит до весны, ты не думай, у меня всё нормально, кроме этой полосы у изгороди.

Тёрнер, 18 октября, 08:12. Оуэн, доброе утро. По порядку. Пучения в октябре без морозов не бывает, пахоты с августа не было, значит, человек. Кто-то закапывает старые пули из своей коробки и смотрит, как другие радуются, на слётах это обычное дело. Пули с окисью есть у половины нашей группы в коробках из-под печенья. Мою, с отпечатками зубов, которую в субботу все передавали из рук в руки, я, между прочим, до сих пор не нашёл в своей коробке, хотя точно клал её туда сам. Твои находки за четвёртое и пятое я уже отвёз, сотрудница записала их без вопросов, сказала только, что окись на них правильная, лет на триста, и спросила, кто у нас так аккуратно пишет глубину. Ты ходишь туда один и каждый день, и, извини, со стороны это выглядит странно. Давай так. В четверг, двадцать третьего, в десять утра я везу находки группы в Уорик, к сотруднице по учёту. Привези всё, что поднял с четырнадцатого. Если не привезёшь, мне придётся вычеркнуть тебя из разрешения Пикеринга, иначе он отзовёт его у всех нас.

Прайс, 19 октября, 22:05. Привезу. Но послушай, что было вчера. Я прошёл полевую дорогу, по которой ездит Пикеринг, и в колее лежали пули, одиннадцать штук, по одной примерно через сорок шагов, до самых ворот. За воротами дорога, машины, ничего. А сегодня утром одна лежала у меня у калитки. От ворот до моего дома больше мили, и на всём этом куске ни одной, я прошёл его два раза и смотрел под ноги. Вечером я сел на кухне, поставил перед собой коробку и просидел над ней до полуночи. Сколько лет я учу новичков, что всё, что из земли, принадлежит истории. Ладно. Если это человек, я его найду. Купил в Банбери камеру, какие вешают на деревья для барсуков, повешу на калитку.

Прайс, 21 октября, 06:50. Камера висела две ночи. Срабатывает она на всё, на кота, на ежа, на меня самого, когда выношу мусор. В первую ночь было три снимка: кот, кот и лиса. В шесть утра у калитки лежала пуля, а на снимках за всю ночь дорожка пустая. Тогда я сделал то, что надо было сделать сразу. Вчера после маршрута я взял коробку, все сорок пуль, поехал на нижний участок и закопал их обратно в полосу у изгороди, на ту же глубину, на двадцать сантиметров, и засыпал, и притоптал. Уже темнело, Пикеринг проехал мимо на квадроцикле, посмотрел на меня и не помахал. Я стоял на коленях в стерне с лопаткой, со стороны, наверное, было похоже, что я молюсь. Отдал. Сегодня утром они лежали у калитки, все, кучкой, сухие, с землёй снизу, и сверху ещё одна. Сорок одна, Гэвин. Я пересчитал два раза и сложил их обратно в коробку. Камера за ночь не сработала ни разу.

Тёрнер, 21 октября, 09:30. Оуэн, ты закопал находки обратно? Ты понимаешь, что это я должен буду объяснять в Уорике? Ладно. Четверг, десять утра, у меня в гараже. Всё, что есть. И в ночь на двадцать третье не ходи на поле. Ты знаешь, какой это день, туда каждый год приезжают с фонарями и камерами, а мне не нужно, чтобы тебя там кто-нибудь снял.

Прайс, 22 октября, 23:10. Не пойду. Я больше ничего не ищу и не проверяю, Гэвин. Детектор поставил на зарядку, запер в шкаф под лестницей, ключ повесил на гвоздь у плиты. Коробку заклеил скотчем, все сорок одну, и поставил у двери, чтобы утром не забыть. В четверг в десять буду у тебя. В пятницу в шесть подписываю у Пикерингов аренду, рубашку уже погладил. Я живу в этом коттедже с две тысячи пятого года, ещё при старом Пикеринге, и каждую осень отношу им первую находку с их поля. В прошлом году была пряжка от башмака, миссис Пикеринг повесила её на гвоздь над плитой и говорит гостям, что это от кавалериста. Ложусь, мне в шесть на работу.

4. Голосовые сообщения Дж. Пикеринга соседке, Мэгги Колдер, ночь на 23 октября (расшифровка)

Ноль часов тридцать одна минута. Мэгги, не спишь? Собака воет, я пошёл к овцам. На нижнем участке фонари. Опять эти, с камерами. Если что, я тебе позвоню.

Ноль часов тридцать шесть минут. Я у ворот. Мэгги, их там много. Они стоят рядами, ровно, как на построении. Никто не разговаривает. Свет идёт сверху, с неба, низкий такой, ровный. Руки у них пустые. Сто человек, может, больше. Я дальше не пойду.

Ноль часов тридцать семь минут. Мэгги, тут тихо. Совсем. Ни ветра, ни ворон, ни дороги. Я слышу только собственное дыхание и какую-то пищалку, тонкую, как будильник в соседней комнате.

Ноль часов тридцать девять минут. Там один ходит с налобным фонарём. С металлоискателем, я слышу, как он пищит. Ходит между рядами и нагибается, копает у них под ногами маленькой лопаткой. Мэгги, это Прайс. Почтальон. Куртка его, синяя, и ходит он боком, как всегда ходит по моему полю. Он что-то кладёт в сумку. А они смотрят на него. Все смотрят вниз, на него, и поворачивают головы, куда он идёт.

Ноль часов сорок одна минута. Я его окликнул. Он не обернулся. Мэгги. Они обернулись. Все сразу. Все сразу ко мне.

Ноль часов сорок четыре минуты. Я в машине. Двери закрыл. Сам не пойму, зачем я тебе это наговариваю. У них нет лиц, Мэгги, то есть лица есть, но я их не вижу, я вижу только, что они повёрнуты сюда. Он всё ещё копает. Пищит. Ты не перезванивай, я отсюда не уеду, пока не рассветёт, у меня руки не работают.

Семь часов десять минут. Никого. Следов машин нет. На участке ямки, маленькие, аккуратно засыпанные. Я пересчитал. Сорок одна. Овцы стоят в дальнем углу верхнего участка, все вместе, к кормушке не идут. Собака из дома не выходит, лежит под столом. Я звоню в полицию. И Мэгги, никому пока не пересылай. Я знаю Прайса двадцать лет, он у меня коттедж снимает, я ему сам давал разрешение.

5. Г. Тёрнер О. Прайсу, 23 октября, 11:20

Оуэн, я ждал тебя до половины одиннадцатого. Мне звонил Пикеринг. Я не знаю, что тебе сказать. Разрешение он отозвал у всей группы. Позвони мне.

6. Сообщение Г. Тёрнера в общий чат группы, 26 октября, 10:15

Всем привет. Пикеринг отозвал разрешение, выходы у Рэдуэя отменяются до весны, а может, и насовсем. Если кто-то из наших был там в ночь на двадцать третье, хоть с камерой, хоть просто посмотреть, напишите мне лично, мне просто надо знать. Находки за октябрь привозите в субботу ко мне в гараж. Оуэна не трогайте, у него сейчас тяжело с работой.

7. Письмо О. Прайса Г. Тёрнеру, 25 ноября, 05:20

Гэвин, это последнее, что я тебе пишу про поле, ответа не жду. Пикеринг прислал мне копию своих сообщений, полиция приезжала ко мне в пятницу, без четверти шесть, когда я в глаженой рубашке закрывал калитку, чтобы идти к ним подписывать. Аренду он не продлил. В понедельник пришло письмо, коттедж надо освободить к Рождеству. Пряжку миссис Пикеринг сняла с гвоздя и отдала констеблю вместе с остальным, что я им носил двадцать лет, он сложил всё в один пакет с застёжкой.

Я в ту ночь был дома. Лёг в половине одиннадцатого, проснулся в шесть по будильнику. Ключ висел на гвозде, шкаф был заперт. Детектор стоял, где я его оставил, только батарея пустая, а я заряжал его до полной. Коробка стояла у двери, заклеенная, как я её заклеил. Я её поднял и сразу понял. Она была лёгкая. Я разрезал скотч, и там было пусто. Поэтому я и не приехал к десяти. Мне нечего было тебе привезти. Я потом не спрашивал себя, куда они делись. Я знал. Пикеринг насчитал ямок столько же, сколько было в коробке.

Три утра на коврике было пусто, первый раз за неделю, и я даже успел подумать, что всё. С двадцать шестого они опять приходят каждое утро, по одной. Я открываю дверь, и она лежит на коврике, сухая, с белой коркой, и коврик под ней чуть продавлен. Я их записываю, по привычке, в тот же журнал. Я пробовал сидеть в прихожей на табуретке с трёх часов и ни разу не увидел, как это происходит. Она лежала там, где я в последний раз опускал глаза.

И ещё одно, раз уж это последнее письмо. Утром двадцать третьего у меня под ногтями была земля. Я тогда подумал, что это с полосы у изгороди, с того вечера, когда я закапывал коробку. Я и сейчас так думаю.

Маршрут мой слили, с декабря я на сортировке. Собака у почты больше не лает. Она теперь, когда я прохожу, ложится на брюхо и отползает под фургон. Если в группе спросят, скажи, что Прайс бросил.

Журнал прилагаю.

8. Запись на последнем листе расходной книги фермы Пикерингов (копия передана составителю Дж. Пикерингом)

На святках, в субботу, за полночь, мы с пастухом Нэдом стерегли овец под горой и видели в воздухе тех, что бились здесь в октябре, и слышали их барабаны, и так было часа три. Другие, кто там был, пошли ночью в Кайнтон, подняли мистера Вуда и священника и всё показали под присягой. Потом из Лондона привезли печатную книжку про это знамение, и там написано всё, как было, кроме одного. Это одно я пишу здесь, потому что мы с Нэдом никому о нём не сказали. Между павшими ходил человек, ни на тех, ни на других не похожий, в короткой синей одежде, на лбу у него горел малый огонь, а в руке был посох, который пел, когда он клонил его к земле. Он нагибался к ногам павших, брал у них что-то и клал себе в суму, и павшие смотрели на него, как смотрят на своего. Нэд его окликнул, и он не обернулся.